Вокруг Маяковки: места силы советского андеграунда

02.06.2026

Поделиться страницей:

Шагаем по Москве с художниками-нонконформистами

Музей нонконформистского искусства AZ — место необычное: чего еще ждать от культурного центра, хранящего воспоминания об андеграунде советского времени? Но не все свои сокровища музей прячет внутри. Команда AZ проводит экскурсии по местам, связанным с историей неофициального искусства. По просьбе RUSSPASS Журнала Людмила Буркина, журналист и экскурсовод, делится одним из составленных для AZ маршрутов — вокруг Триумфальной площади.

Площадь Маяковского — одно из знаковых мест, связанных с хрущевской оттепелью 1950–1960-х годов. После тяжелых военных лет и множества испытаний, которые ждали советских людей и после 1945 года, «оттепель» стала временем свободы, надежд и перспектив. Казалось, и в литературе, театре и изобразительном искусстве тоже наступили иные времена и стали возможны новые темы и новые способы творческого самовыражения.

В окрестностях Маяковки сложилось несколько «мест притяжения», которые стали средоточием творческих споров и дружеского общения советской богемы. Основные точки маршрута связаны с художниками-нонконформистами: экскурсия задумывалась как прелюдия к посещению Музея AZ, посвященного авангардисту Анатолию Звереву.

Триумфальная площадь

Имя Владимира Маяковского эта площадь получила в 1935 году. Ее первое название — Триумфальная. Традиция установки триумфальных ворот сместилась дальше к Тверской заставе. Сейчас площадь снова получила старое имя, хотя в народе ее по-прежнему зовут Маяковкой. Памятник поэту был открыт в июле 1958 года. И сразу же возле него начались публичные чтения стихов: как привычных, так и весьма смелых для своего времени. Здесь знакомились и находили единомышленников, а затем расходились по квартирам и продолжали обсуждение на кухнях.

Триумфальная площадь

Памятник Маяковскому

Какие еще московские места связаны с поэзией: рассказывает RUSSPASS Журнал

Незадолго до этого, в 1957-м, в Москве проходил Международный фестиваль молодежи и студентов. На тогдашних фотографиях мир предстает открытым и дружелюбным. Люди свободно общаются на той же Маяковке, заводят дружеские связи и романы. В то же время в парке Горького работала международная художественная мастерская под председательством мексиканского художника Давида Сикейроса, произведшая огромное впечатление на советских нонконформистов. Художник Анатолий Брусиловский вспоминал: «Было безумно интересно, был даже шок, когда американцы стали „под Поллока“ поливать, плескать и брызгать краской на свои холсты. Это было удивительное раскрепощение, катарсис. И как это контрастировало с обычным „низзя!“». Среди участников мастерской был и Анатолий Зверев: по легенде, он разложил на траве лист и, подобно Джексону Поллоку, экспрессивно разбрызгивая краску, написал портрет, который заслужил похвалу Сикейроса и мастихин (лопаточку для живописи) знаменитого мексиканца в награду.

Неужели наступили времена творческой свободы? Атмосфера оттепели с ее надеждами, «легкостью бытия» и радостью жизни ярко передана в фильме «Я шагаю по Москве» 1963 года. Слова знаменитой песни из этого фильма родились здесь, на Маяковке, во время финальных съемок, а их автор — поэт и сценарист Геннадий Шпаликов — жил неподалеку.

Кафе «Молодежное»

Отправляясь с Триумфальной площади в сторону дома Шпаликова, мы видим здание с большими окнами на первом этаже (1-я Тверская-Ямская, 11). В октябре 1961 года здесь в качестве эксперимента открыли кафе «Молодежное»: днем это была обычная общепитовская точка, а вечером — джазовый клуб.

Среди посетителей «Молодежного» было немало художников, архитекторов и представителей околоджазовой богемы. Здесь читали стихи Вознесенский, Евтушенко, Ахмадулина, Рождественский; сюда приглашали почетных гостей — от первых космонавтов до членов зарубежных делегаций. В 1967-м здесь начал работать первый советский бит-клуб «КМ». Все закончилось осенью 1968 года, после чехословацких событий.

Дом Шпаликова

Для публики, которая посещала кафе «Молодежное», имя Геннадия Шпаликова было культовым. С 1956-го по 1960-й он жил в доме 13 по 1-й Тверской-Ямской. Выпускник Суворовского училища, он готовился к карьере военного, но в итоге окончил ВГИК. И хотя первый фильм по его сценарию — «Мне 20 лет» («Застава Ильича») режиссера Марлена Хуциева — попал под разнос Хрущева, это не затормозило счастливую волну Шпаликова. Картина «Я шагаю по Москве» имела колоссальный успех. Казалось, все складывается удачно: кино, любимая жена — актриса Инна Гулая, очаровательная дочка. Но все чаще сценарии не утверждали, денег не хватало, долги росли… Из-за пьянства распалась семья. Шпаликов остался без крыши над головой, ночевал у друзей и в 37 лет покончил с собой.

В этом же доме жила супружеская пара — Елена Строева и Юрий Титов. Елена, дочь генерала, была ярой антисоветчицей и монархисткой. Юрий, художник, писал работы на религиозные темы. В их квартире собирался салон, частыми гостями которого были Александр Солженицын (его звезда тоже взошла в период оттепели: в 1962 году в «Новом мире» был опубликован рассказ «Один день Иван Денисовича»), известные диссиденты Александр Есенин-Вольпин и Владимир Буковский. В 1973 году семья эмигрировала в Париж.

Дом кино

Сейчас можно увидеть только «старый» Дом кино, открывшийся в 1934 году на Васильевской улице в здании бывшего Алексеевского народного дома. «Новый» Дом кино, построенный в стиле советского модернизма в 1967-м, был снесен в 2025 году. В советское время многие мечтали заполучить сюда приглашение или «лишний билетик» на кинопремьеры или показы фестивальных фильмов. Здесь проходили концерты и творческие встречи, а в ресторане Дома кино принято было «обмывать» выход картины.

Здесь могли бы отмечать и премьеру мультфильма для взрослых «Стеклянная гармоника», если бы он не оказался запрещен к показу. Этот фильм-аллегория был снят по сценарию Геннадия Шпаликова режиссером Андреем Тхоржевским на музыку Альфреда Шнитке и представлял собой притчу о том, как прекрасное спасает мир. Возможно, власти усмотрели крамолу в фигуре «магриттовского чиновника», который раз за разом арестовывает музыканта, — тем более что показ фильма высокой комиссии совпал с вводом войск Варшавского договора в Прагу. Художником-постановщиком фильма выступил художник Юло Соостер.

По следам героев советского кино — киномаршрут RUSSPASS Журнала

Дом Соостера

В этом доме (Красина, 7, стр. 3) Юло Соостер жил со своей женой, ее родителями и сыном. Современники вспоминали, что нигде не набивалось столько людей, как по вторникам в подвале на Красина. Приходили художники Илья Кабаков, Эрик Булатов, Олег Целков, Владимир Янкилевский, Дмитрий Плавинский, Владимир Яковлев и Франциско Инфанте, артисты театра «Современник» и многие-многие другие.

Юло Соостер стал одним из героев знаменитой выставки к 30-летию Московского отделения Союза художников в «Манеже» в декабре 1962 года. Абстракционистские произведения привели Хрущева в бешенство. Его вердикт был таков: «Советским людям это не нужно».

Юло был разочарован: он симпатизировал Хрущеву за серьезные изменения в жизни страны после XX съезда и не понимал, почему искусство должно подчиняться приказам. Ему не суждено было дождаться времени, когда бы он мог выставлять свои работы на широкую публику. Соостер умер в 1970-м, за четыре года до открывшей дорогу для нового искусства Бульдозерной выставки.

Мастерская Немухина

В полуподвале этого дома (Садовая-Кудринская, 23, стр. 3) в середине 1960-х располагалась мастерская художника Владимира Немухина. Сюда к нему часто захаживал Анатолий Зверев. Немухин вспоминал, как Зверев сочинял для своей музы, Оксаны Михайловны Асеевой, десятки любовных писем, которые они потом вместе разносили по ближайшим почтовым ящикам.

В 1975 году, когда эту мастерскую уже занимал художник Дмитрий Плавинский, здесь был штаб подготовки выставки в павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ. Это была первая официально разрешенная в СССР масштабная выставка нонконформистов. Свои работы показали 20 художников, в том числе Петр Беленок, Дмитрий Плавинский, Анатолий Зверев, Оскар Рабин, Эдуард Штейнберг. Выставка имела большой успех: люди стояли в очередях по несколько часов, чтобы увидеть «другое искусство».

«Генеральский» дом

Этот красавец-дом (Садовая-Кудринская, 28–30) был построен в 1947 году для Министерства обороны. Его авторы Лев Руднев, Владимир Мунц и Виктор Асс предусмотрели в проекте верхний этаж: потом тут разместилась архитектурная мастерская и квартиры архитекторов. В одной из таких квартир находился салон Ники Щербаковой, где проходили читки неподцензурной литературы и выставлялось неофициальное искусство. Гости собирались самые разные: «К Нике могли прийти все — от дипломата до дворника, от партийного до православного». Завсегдатаями салона были иностранцы — основные покупатели работ нонконформистов.

Многие посетители салона не сомневались, что это место было «под колпаком» у спецслужб, но никаким репрессиям Ника не подвергалась. В отличие от Людмилы Кузнецовой, которая жила рядом, на Большой Садовой, 10, в знаменитом доме Пигита.

Дом Пигита

Выпускница МВТУ имени Баумана, Людмила Кузнецова оказалась среди тех, кто был свидетелем разгона Бульдозерной выставки, и предложила гонимым художникам свою квартиру для организации выставок-продаж их работ. Жила она с семьей в квартире 44 на первом этаже того же подъезда, где находится «нехорошая квартира» за номером 50, теперь музей Михаила Булгакова (паломничество сюда его поклонников началось в середине 1970-х, после первой публикации романа «Мастер и Маргарита»).

К Кузнецовой приходили дипломаты, журналисты, артисты и коллекционеры, в том числе и «московский грек» Георгий Костаки. До эмиграции в Грецию в 1977 году он работал сначала в посольстве Греции, а потом в посольстве Канады. С 1940-х Костаки собирал русский авангард: работы Поповой, Родченко, Малевича, Шагала, Кандинского, Древина, Татлина, Эля Лисицкого и других. В начале 1950-х в коллекции появились работы художников советского андеграунда, в том числе Зверева, Краснопевцева и Мастерковой. Костаки разглядел талант в молодом Анатолии Звереве и стал его покровителем.

Дом Веденеева

Еще один культовый роман той эпохи, «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, впервые был издан на родине только в 1988 году. Но первая публикация в Италии в 1957-м и присуждение Нобелевской премии по литературе Пастернаку в 1958-м наделали много шума, спровоцировали травлю поэта, исключение из Союза писателей СССР и угрозу высылки из страны.

Будущий автор «Доктора Живаго» родился 10 февраля 1890 года в типичном доходном доме XIX века (2-я Тверская-Ямская, 2), где его родители, живописец Леонид Пастернак и пианистка Розалия Кауфман-Пастернак, снимали шесть маленьких комнат на втором этаже.

В 1910-е годы Борис Пастернак был одним из поклонников сестер Синяковых. Как вспоминала Лиля Брик, «в их доме родился футуризм. Во всех них поочередно был влюблен Хлебников, в Надю — Пастернак, в Марию — Бурлюк, на Оксане женился Асеев». Спустя полвека Оксана Михайловна познакомится с Анатолием Зверевым.

Музей AZ

Открытый в 2015 году на 2-й Тверской-Ямской, 20–22, музей вырос на основе коллекции Наталии Опалевой и со временем обогатился новыми приобретениями — работами не только Зверева, но и его современников-нонконформистов. Сегодня это настоящая лаборатория по изучению, сохранению и демонстрации разнообразного и разнопланового наследия одного из самых ярких героев советского андеграунда. К десятилетию музея была подготовлена масштабная экспозиция, посвященная Анатолию Звереву и его эпохе. Решена она очень необычно, в формате открытого хранения — когда стирается грань между фондом и выставкой. Знакомство с ней — отличный способ завершить нонконформистскую прогулку по московскому центру.