Художник Дмитрий Аске — о русских сказках, городских пространствах и влиянии паблик-арта на туризм

4 июня во Всероссийском музее декоративного искусства открылся фестиваль «Русский КоТ». Он посвящен народной культурной традиции: ремеслам и промыслам, сказкам и другому фольклору. Фестиваль будет проходить в музейном саду усадьбы Остермана до 30 августа, он часть городского проекта «Лето в Москве».

Одной из главных работ фестиваля стала «Сказка о витязе» Дмитрия Аске. RUSSPASS Журнал поговорил с художником и узнал, что общего между богатырем и дымковской игрушкой, может ли уличное искусство не только становиться точкой притяжения в городских пространствах, но и дарить надежду, а также о местах силы художника в Москве.

— Расскажите, как строится ваш творческий процесс? Например, в какой момент вы решаете, что тот или иной объект станет скульптурой, муралом или картиной?

— Все зависит от задачи. Если это мой персональный интерес, то отталкиваюсь от ощущений — чего именно мне хочется сейчас больше всего. С крупными проектами форма обычно исходит от конкретного запроса — чаще всего уже на этапе заявки понятно, будет это роспись, панно или скульптура. В таких ситуациях художник, как правило, не инициатор, а лишь часть большого командного процесса. Важно понять, интересно ли мне это. Если да, то я уже начинаю думать, как мне вписаться в заданные рамки.

Далее основной выбор — в том, буду я работать с плоскостью или объемом. Например, если это роспись, то обычно она рождается в процессе создания эскиза: сначала я собираю различные фотоматериалы, делаю наброски, комбинирую их и пробую разные варианты композиции и графические ходы. Вначале у меня нет финальной идеи, что именно я хочу нарисовать.

Со скульптурами же наоборот: сначала мне нужно придумать образ. Потому что нельзя отдельно смоделировать ноги, руки и другие части фигуры, а потом из них собрать персонажа. В голове уже должен быть конкретный план, что ты хочешь получить. Только после этого можно переходить к 3D-моделированию.

— В каком виде вы обычно получаете запрос?

— Чаще всего это тема, определенная каким-то событием или местом. Например, когда я работал с РЖД над панно для Ленинградского вокзала, это было десятилетие с момента запуска «Сапсана», для росписи потолка Ярославского — пятидесятилетие основного этапа строительства Байкало-Амурской магистрали. Там не было четкого ТЗ, но был запрос на некую творческую работу на тему этих событий.

Если говорить про работу с Музеем декоративного искусства, здесь нужно было авторское произведение, посвящённое или вдохновленное народными промыслами и тем, что можно увидеть в самом музее. Я решил сделать интерпретацию народной игрушки — в данном случае дымковской. Мне очень нравится эта форма, и мне было интересно с ней поработать.

— Могли бы вы рассказать, о чем эта скульптура? Понятно, что вы вдохновлялись дымковской игрушкой, но какой смысл вы вкладывали в эту работу?

— Она называется «Сказка о витязе» — это сделано специально, чтобы название дополняло образ былинного богатыря, чтобы зритель сам мог додумать, из какой именно сказки этот персонаж и что с ним могло бы происходить: как он будет преодолевать жизненные препятствия, из которых в конце обязательно выйдет победителем.

Идея была в том, чтобы создать узнаваемый образ, который бы работал на стыке традиционных промыслов, народной игрушки и современных отсылок, — в моем случае это низкополигональная фигурка, напоминающая персонажа из компьютерных игр — отчасти ими я и вдохновлялся. Получается такая параллель между детскими играми прошлого и современности.

— А насколько вам самому близка тематика русских сказок? Нередко художники, работающие с этой темой, рискуют скатиться в лубок. На ваш взгляд, как этого избежать?

— Я думаю, что это исключительно вопрос исполнения. Профессиональный художник может любую тему отработать достойно. И я сам стремлюсь к этому. Конечно, есть работы, основанные на традиционной культуре, которые можно назвать «клюквой» и которые сделаны так, что вызывают отторжение. Но это лишь вопрос того, насколько грамотно человек может какую-то вещь из прошлого интерпретировать так, чтобы она выглядела современно, или так, чтобы у нее появлялись новые смыслы, чтобы у этой вещи были точки соприкосновения с сегодняшним зрителем.

Опять же, если мы говорим про сказки, там огромное количество сюжетов и персонажей. Это наша родная культура, большинство из нас эти сказки в детстве слышало. И это дополнительная связь зрителя с произведением. К тому же здесь срабатывает радость узнавания, и это на руку и автору, и зрителю. Если подытожить, мне кажется, что нет плохих тем — есть недостаточно профессиональное их воплощение.

— Что, по-вашему, могло бы стать уроком в сказках для уже взрослого человека? Что бы вы сами из них могли сейчас почерпнуть?

— Для меня самый любимый и поучительный момент из русских сказок — это история про нашу смекалку. Про то, что можно найти выход даже в невероятно сложной ситуации. И придумать, как решить ту или иную задачу. Этот подход особенно актуален не только для творческих профессий, но и для любого человека в принципе. Мне кажется, важно стараться проявлять воображение и смекалку даже в обыденных ситуациях, пытаться даже бытовые вещи сделать как-то по-другому — эффективнее, проще, легче, удобнее.

— Как часто вам самому приходилось проявлять смекалку при придумывании каких-либо работ?

— Время от времени приходится это делать. Наверное, самый яркий пример — когда я начал работать над рельефными картинами из фанеры. Это что-то среднее между рельефом, мозаикой и витражом. До этого я рисовал граффити, потом много занимался цифровой графикой. В какой-то момент мне надоело, что я создаю что-то только на экране компьютера, и я начал искать способ перенести своё творчество обратно в материальное пространство.

Тогда мне пришлось придумать такой формат: я на бумаге А4 напечатал иллюстрации, наклеил на фанеру, вырезал лобзиком и добавил к этой графике несколько слоев, чтобы она стала рельефной. И с 2011 года я стал работать в этой технике. Отчасти именно этот формат и сделал меня востребованным, привел к другим интересным творческим проектам.

— Есть ли у вас любимые техники? Или те, процесс работы над которыми приносит наибольшее удовлетворение?

— Я бы не сказал, что у меня есть какой-то один любимый формат. Наоборот, мне нравится, что я могу их чередовать и работать в разных техниках и с разными материалами, иначе мне бы, скорее всего, это быстро надоело. Чередование разных проектов добавляет свежий взгляд, бодрость и не превращает творческую работу в рутину.

Например, в 2025-м я делал персональную выставку и на протяжении года занимался только работой над картинами. В этом году я больше занимаюсь проектированием скульптур. Иногда читаю лекции, параллельно занимаюсь онлайн-проектом, посвященным архиву уличного искусства в России. Благодаря этому разнообразию я могу чувствовать себя комфортно.

— К слову, про скульптуры. Совсем недавно ваша работа стала частью выставки «Вместе» в онкологической больнице № 62 в Сколкове. Расскажите про этот опыт: какие впечатления он у вас оставил?

— Это было необычное предложение, поскольку художественная выставка в онкологическом центре — это, прямо скажем, нечастое явление. Изначально это был конкурс — куратор Сабина Чагина предлагала разным художникам прислать свои проекты скульптур. Я не очень люблю такой формат, потому что это всегда риск: ты выкладываешься, делаешь проект, а результат абсолютно не гарантирован.

Но я решил откликнуться. Мне в какой-то момент в голову пришла эта идея с человеком, который проходит через арку-портал и таким образом метафорически обновляется, исцеляется, выходя из тьмы к свету. Я сделал эскиз, отправил Сабине, и она через какое-то время написала, что мою скульптуру выбрали для участия в выставке. Такая спонтанная идея, которая, как мне кажется, классно сработала — и как произведение, и как большая скульптура, которая вписалась в пространство выставки и онкологического центра.

— Была ли у вас какая-то обратная связь по ней? От кураторов или посетителей, может быть?

— Основную обратную связь я видел в соцсетях — посты, которые выкладывали люди. Один раз я приезжал на выставку и случайно встретился там с женщиной, которая занимается помощью онкобольным. И она призналась, что моя скульптура ей понравилась больше всего, потому что для нее эта работа была про надежду и про выздоровление.

Человеку в такой ситуации это важнее всего то, что может его подбодрить и поддержать. Я сам с этим сталкивался, в моей семье тоже, к сожалению, были такие истории. Поддержка в подобные моменты играет ключевую роль. Мне было важно, что человек, который в эту тему погружен, оценил скульптуру.

Вообще, мне понравилась сама экспозиция. Все было качественно организовано и сделано, учитывая очень сжатые сроки на подготовку. И мысль о том, чтобы провести выставку, а после оставить часть произведений в больнице, — правильная. Потому что атмосфера любого медицинского учреждения, каким бы хорошим оно ни было, достаточно тяжелая. Искусство может сделать пребывание в этом пространстве лучше. И, возможно, помочь морально, дать какую-то внутреннюю опору.

Я рад, что мне удалось поучаствовать в этом проекте и что скульптура останется там на постоянной основе. Кстати, я во время выставки случайно увидел в другой клинике в Сколкове еще одну мою работу — самую первую большую скульптуру, которую я делал в 2016 году для биенналеБиеннале — мероприятие, проходящее раз в два года.Читать полностью уличного искусства «Артмоссфера» в «Манеже».

— Давайте поговорим про влияние художника на туризмТуризм — социальное явление, связанное с путешествиями (поездками, походами) физических лиц (туристов) – т.е....Читать полностью. Как вам кажется, может ли паблик-арт повысить привлекательность общественного пространства, а художник своей работой создать новую точку притяжения?

— Сто процентов. Художник точно может в этом помочь, в сотрудничестве с людьми, которые целенаправленно занимаются развитием туризма. Мне кажется, что это хорошая возможность, если не создать, то дополнить туристическую привлекательность того или иного места. По своему опыту я вижу, что это работает. Допустим, Нижний Новгород, в котором огромное количество произведений уличных художников и паблик-арта (к слову, там есть несколько и моих работ). Люди периодически ездят туда, именно чтобы их посмотреть. И делятся этим в соцсетях, привлекая новые волны желающих. Потому что одно дело — увидеть роспись или скульптуру где-то в интернете, другое дело — вживую. Это вызывает совсем иные эмоции.

Недавно я вернулся из поездки с семьей. В том числе мы были в Волгограде. И там ходили посмотреть на монумент «Родина-мать». Все мы его знаем по фотографиям, плакатам и видео. Но когда ты его видишь своими глазами, это оставляет неизгладимое впечатление. Такие работы, конечно, могут становиться самостоятельной точкой притяжения. Понятно, что здесь огромную роль играет контекст — что это монумент в память о воинах, павших в главной битве Великой Отечественной войны. Но все это воплощено в виде ансамбля, над которым работали скульпторы, художники, архитекторы и инженеры. И именно этот комплекс и привлекает людей.

— Вы родились в Москве и всю жизнь прожили здесь. Могли бы вы назвать топ-3 городских локаций, которые для вас выступают местами силы — именно с художественной точки зрения? То, что, с одной стороны, можно считать точкой притяжения, а с другой — вдохновляло бы вас на творчество.

— На первое место я бы поставил ленту Мёбиуса на здании ЦЭМИ — Центрального экономико-математического института, рядом с метро «Профсоюзная». Во-первых, мне нравится сама эта скульптура. Когда я бываю рядом, иногда захожу на нее посмотреть — она до сих пор меня впечатляет. Во-вторых, меня с этим местом связывает то, что в 90-х здесь работал мой папа — в этом здании был офис компании, где он работал. Я там много времени проводил за компьютером. И это напрямую на меня повлияло, потому что компьютер — это мой основной рабочий инструмент.

Второе место — большая советская мозаика на фасаде бывшей фабрики «Детская книга». Ее оставили при реконструкции здания. Мне нравится как сама мозаика, так и то, что она вписалась в современную архитектуру здания в новой его оболочке. Третьим местом пусть будет «Рабочий и колхозница». Возможно, это банальный выбор, но это история про монументализм, максимально узнаваемый образ, выразительность и уникальные инженерные решения. И про то, как можно мыслить огромными масштабами (в том числе в плане творчества) и стремиться покорять новые горизонты.

— Какую глобальную цель вы ставите перед собой как перед художником?

— Я бы сказал, что моя первостепенная задача как человека — развиваться и оставаться в тонусе. Чтобы творчество продолжало вдохновлять и заряжать меня самого и чтобы мне это не наскучило. Потому что, когда ты только начинаешь свой путь, у тебя каждый проект вызывает бурю эмоций, ты воодушевлён и стремишься продолжать. А когда ты сделал уже большое количество проектов (причем масштабных), думаешь: «Ну хорошо, это закончил, что дальше?» Таких эмоций и чувств, как прежде, новая работа нередко уже не вызывает. Поэтому очень хочется не терять внутреннее ощущение интереса и воодушевления.

Как для художника, я бы сказал, здесь то же самое: главное, чтобы моё творчество вдохновляло людей на что-то позитивное и дарило им созидательную энергию. Необязательно на творчество, а на какие-то обычные, повседневные дела. Когда я начинал, меня очень сильно вдохновляли люди из разных сфер — искусства, спорта, науки. Особенно когда я подробнее узнавал историю их становления, больше погружался в контекст. Я думаю, что это и есть основная задача для творческого человека — сохранить внутренний заряд для себя и поделиться им с другими.

Фото: Всероссийский музей декоративного искусства; mos.ru.